You are viewing lattona

картинки и сказки

ТАБЕРО-ТАБЕРО-КЛЯЙН

Journal Info

child
Name
Света Дорошева
Website
My Website

ТАБЕРО-ТАБЕРО-КЛЯЙН

Previous Entry Share Next Entry
child
(Это копия моего недавнего поста из фб, так что кто там со мной дружит, уже видел.)



Сегодня будет не про детей, а про Фаню, мою бабушку - перескакиваем аж через два поколения. Собирала в один файл семейные истории из разных писем, постов и дневников - наткнулась. Этой истории полтора года (Адаму там 4 месяца):

"Приходим мы на днях с детьми к Фане столоваться вечером. Хозяйка я не ахти, так что злоупотребляю соседством с родителями, а она с ними живет и готовит на всех. Ну и Фаня ко мне такая:

- Светочка, я тут в газетке вычитала про марки. Мне положено немецкие марки, потому что я в войну была на оккупированную территорию 10 месяцев. Тут написано только если год или больше, но что они понимают?! 10 месяцев -12 месяцев, какая разница?! Умереть можно было и за день, надо было думать, как выжить каждый день. Так вот. Я туда позвонила, еле дозвонилась, знаешь ихнее... "нажмите один", "нажмите два", потом музыку долго... Ну я думаю, скоты проклятые, я с вас не слезу, пока не дозвонюсь, я к адвоката пойду! Дозвонилась, а они мне вот что сказали... я тут записала.

И дает бумажечку.

А там написано "Таберо-таберо-кляйн!!!" И подчеркнуто три раза.

Я засунула ложку в рот, благо как раз бульон ела и смотрю. Наконец, говорю:
- Что это?
- Это они мне сказали туда пойти и там все выяснить.
- Тебе надо пойти в Таберо-Таберо-Кляйн?
- Да! - обрадовалась бабушка, и кивает, и смотрит вопросительно, и глаза блестят, как у лисоньки, узревшей заблудшего петушка, - где это, Светочка? Это в Телявиве?
- Бабушка, я честно не знаю...
- Может, Мишу попросить? Он же работает в телявиве. (муж мой)
- Мммм... я не думаю, что это название места.
- Что? А что? А как? Я пойду к адвоката и...

На этом месте я ненадолго оставлю тайну таберо-таберо-кляйн и сокращу диалог. Скажу только, что, пока я ела, Фаня вернулась в монологе к мысли о том, что "скоты проклятые. Где это видано, что за 12 месяцев дают марки, а за 10 - нет?!" Она добьется своего у адвокатов, если понадобится, и докажет, что марки надо давать и за один день в оккупации потому что...

...и дальше рассказывает про это время. Она редко рассказывает про "страшную часть своей жизни", потому что у нее с тех пор мозг настроен только на хорошее, ну мы и не трогаем, хотя расспросить порою хочется. Если и рассказывает что-то, то урывками, маленькими кусочками, а потом сразу переходит к "героической части" своей жизни (послевоенной, когда муж умер спустя несколько лет, а она одна с двумя детьми.. на трех работах... выплачивала кооператив... раечку учиться... антисемиты проклятые... жек-гороно-семен петрович помог, потому что я была в таком вот лифчике (показывает жестом два конуса:) ну и тд... Тоже интересно, конечно, но не то).

А тут рассказывает кучу историй. Про то, как узнав про войну в 15 лет, поехала домой, к родителям и сестрам-братьям, к которым опоздала и живыми уже никогда не увидела. Про то, как пешком топала 300 км в Краснодар и как ее через заставу провез добрый дядька в повозке, а на заставе как раз "ловили евреев, потому что они, как крысы, разбегаются кто куда из оккупированных деревень, где их жгут". Про то, как работала на мельнице и собирала тайком в обувь зерна, чтобы ночью сварить себе кутю, а надсмотрщик заметил и высыпал из ботинок зернышки в лужу, а ей сказал "Хитрая ты, Валька. Подъевреиваешь тут. Надо бы на тебя донести" (а Валька она была потому что стырила паспорт у подруги, которая угрожала сдать ее фрицам, если не отдаст кофту теплую - стырила паспорт и ботинки и сбежала ночью от нее). Юная Фаня поплакала и нажаловалась на следующий день старосте, что надсмотрщик к ней приставал. Так тот побил его со словами "Если тронешь хоть волос на голове этого ребенка..." А потом, когда немцы отступали оттуда, оказалось, что этот староста тоже был евреем и приглядывал за ней.

А еще в этом селе жили три тетки - мать и две сестры. Все немые. Однажды одна из них зазвала Фаню к ним и молча накормила мясом. Фаня до сих пор ее вспоминает. И говорит, я только потом поняла, что никакие они не немые, а просто русский плохо знали. Тогда в селах евреи на идиш говорили и русский знали как иностранный. А еще рассказала, что каждую ночь выпрямляла перед рассветом водой или слезами волосы, чтоб не видно, что вьются. И косынки не снимала, несмотря на вшей. И страх, говорит, все время страх. Так устала бояться, что иногда с голоду и холоду думала ночью, а может пойти и сдаться утром? Убьют и все. И не будет всего этого, а главное - не будет больше страха.

Но не шла. Ей 15 лет, очень жить хотела. И еще рассказывала, как подружки звали в соседнее село за вещами: "там сегодня евреев жгут, много одежды раздают", а она не пошла, сказала, что живот болит. А те вернулись ночью, плачут. Говорят "евреи - они такие же как мы, плачут все..." но шмотки взяли.

И вот Фаня рассказывает это все, рассказывает, одну за другой истории, будто нанизывает ниточку. А потом опять про послевоенный героизм начала. Как Раечку учиться устраивала, как на трех работах, как оставляла себе 4 рубля из 70, а остальное - Раечке в Харьков, как то, как се итд. Но я по-другому уже все слушала. Вот ей правда все было по плечу после войны. Не то что не страшно или не тяжело, а она реально всемогущий джедай была.

Потом я ушла кормить малого, а Фаня пришла ко мне дальше говорить поток сознания:
- И я говорю ей: Товале (ее местная подружка), только ты можешь себе настроение исправить. Я всех это говорю. Человек только сам себя может хорошее настроение сделать. Никто не придет к тебя с духовой оркестр (показывает духовой оркестр, уморительно). И я не понимаю вот это вот... ну как это, когда все время плохое настроение?
- Депрессия?
- Да! Я не понимаю этого. Если у мене плохое настроение, так я делаю его хорошим. Нельзя! Надо жить.

(а тут надо сделать ремарку, что у меня последнее время часто плохое настроение. Я ушки навострила)

- Бабушка, а как ты вот берешь и просто "делаешь плохое настроение хорошим"?

(Ну мне интересно, бабушка же техниками не владеет, ясен пень. И ну-ка, как она это делает?)

- Как? Ну, я думаю о хорошем.
- О чем?
- Я думаю, как хорошо, что я тогда выжила. Что не пошла и не сдалась. Думаю, как потом встретила своего Бореньку. И как родились мои дети, а у них - свои, а у вас - свои... И что хорошо, что все так теперь, что теперь есть вот он (тычет пальцем в Адама, младшего). Ух, амалхес мит э фэйнэ пецкале! Это потому, что я выжила. (Я начинаю плакать, но смотрю в потолок пока, в надежде, что слезы все же не выкатятся)
- Такая большая семья, все рядом, все любят. Ну а как... Нельзя! Светочка, нельзя плохое настроение. Если ты любишь, то тебе надо много давать, а как можно давать, если ты в плохом настроении? (жестом показывает в сторону комнаты, где еще двое моих сидят). Когда любишь, то бережешь... - (замечает таки, что я плачу) - Светочка, я понимаю, у тебе щас такой период, что ты дома заперта и не выйти никуда даже и ничем не заняться. Это тяжело. Но это пройдет скоро. Подрастет Адамчик... (я ее не слушаю дальше, потому что полностью занята тем, как бы сдержать рыдания, так меня эмоционально штырит. Где-то на фоне мой мозг возмущается - это еще что за гормональная херня? приди в себя! Но я могу думать только об одном - Она. Меня. Понимает. Вот же ж... Она пытается меня утешить!!! Она вот только что говорила о ТОМ ВСЕМ, а теперь говорит о моих Серьезных Проблемах - невозможности выйти в свет. И она ни разу не ерничает, она правда меня понимает и искренне пытается утешить. Ну йопта! Ну вот каким надо быть человеком?!)

Еще меня поразила вот эта вот невозможность сказать близким людям главное. Почему я не сказала ей, как я ею восхищаюсь? Не только тем, что она выжила, но и тем, что смогла после этого по жизни сохранить такую чуткость, ну будто у выпускницы института благородных девиц, всю жизнь провевшую на пуантах и перинах... Она продолжает думать, что я плакала от того, что мне трудно сидеть дома с детьми... А я плакала от острой благодарности, что она прошла через это все, выжила, встретила довоенную любовь, и хоть он вернулся калекой, вышла за него и родила двоих детей, воспитала их сама, а потом меня, а теперь готовит на всю семью и тетешкается с Адамом.

Все кажется, что будет некий идеальный момент для таких слов. И главное, такие глупости останавливают, типа "ну как я Фане это скажу? Она же плохо слышит, надо кричать. И как это будет выглядеть, если я вот щас проору "Бабушка, я тобой ТАК восхищаюсь!!!" Сбегутся домочадцы - че там за восхищение? дай и мы тоже повосхищаемся! че? кофточку новую у Товале насадила? Ну как-то... не то:)))

Ну и короче, Фаня меня утешала, я сделала вид, что утешилась, сказала ей что-то хорошее... Тут из большой комнаты доносятся крики и возня - старшие мужа встречают. Это он тоже к Фане столоваться пришел с работы. Я че-то там занялась с детьми, пока Миша ест и тут слышу знакомое "я к адваката пойду... звонила-звонила... вот я тебе покажу... записала..." И вижу, Фаня уже Мише несет свою заветную бумажку с таберо-таберо-кляйном.

- Мишенька, может ты его знаешь?
Я не удерживаюсь и выкрикиваю с дивана "Он точно знает!", а сама подло ржу, закрываюсь от Миши Адамчиком.

Миша берет бумажку, какое-то время смотрит на нее, и говорит:
- Я знаю, что это.

Потом берет Фанину газетную вырезку с этой заметкой, смотрит на ее и говорит:
- Это дабл'ю-дабл'ю-дабл'ю-клэйм-ком. Так она тебе сказала, Фаня?
- Да! Точно!!! Именно так она и сказала меня!
Фаня-то счастлива как дитя, а я... если бы я снимала кино, то в этот момент я бы изобразила на лице моей героини сияющие глаза, полные внезапного озарения и любви, устремленные на Мишу. Гений. Как это делают в фильмах типа Амели. А так, конечно, у меня был просто озадаченный вид, не кинематографический совсем.

PS: А про восхищение и благодарность я бабушке все-таки сказала, на следующий день, когда домашних не было:)

fanya
Это Фаня. Лиран рисовал ее портрет в прошлом году, очень похоже.

А это из дневника - в тот же период примерно было нарисовано - как Фаня с Адамом тетешкается. Не ахти рисунок, но как документальное свидетельство - вполне себе:
Powered by LiveJournal.com