You are viewing lattona

картинки и сказки

ТАБЕРО-ТАБЕРО-КЛЯЙН

Journal Info

child
Name
Света Дорошева
Website
My Website

ТАБЕРО-ТАБЕРО-КЛЯЙН

Previous Entry Add to Memories Share Next Entry
child
(Это копия моего недавнего поста из фб, так что кто там со мной дружит, уже видел.)



Сегодня будет не про детей, а про Фаню, мою бабушку - перескакиваем аж через два поколения. Собирала в один файл семейные истории из разных писем, постов и дневников - наткнулась. Этой истории полтора года (Адаму там 4 месяца):

"Приходим мы на днях с детьми к Фане столоваться вечером. Хозяйка я не ахти, так что злоупотребляю соседством с родителями, а она с ними живет и готовит на всех. Ну и Фаня ко мне такая:

- Светочка, я тут в газетке вычитала про марки. Мне положено немецкие марки, потому что я в войну была на оккупированную территорию 10 месяцев. Тут написано только если год или больше, но что они понимают?! 10 месяцев -12 месяцев, какая разница?! Умереть можно было и за день, надо было думать, как выжить каждый день. Так вот. Я туда позвонила, еле дозвонилась, знаешь ихнее... "нажмите один", "нажмите два", потом музыку долго... Ну я думаю, скоты проклятые, я с вас не слезу, пока не дозвонюсь, я к адвоката пойду! Дозвонилась, а они мне вот что сказали... я тут записала.

И дает бумажечку.

А там написано "Таберо-таберо-кляйн!!!" И подчеркнуто три раза.

Я засунула ложку в рот, благо как раз бульон ела и смотрю. Наконец, говорю:
- Что это?
- Это они мне сказали туда пойти и там все выяснить.
- Тебе надо пойти в Таберо-Таберо-Кляйн?
- Да! - обрадовалась бабушка, и кивает, и смотрит вопросительно, и глаза блестят, как у лисоньки, узревшей заблудшего петушка, - где это, Светочка? Это в Телявиве?
- Бабушка, я честно не знаю...
- Может, Мишу попросить? Он же работает в телявиве. (муж мой)
- Мммм... я не думаю, что это название места.
- Что? А что? А как? Я пойду к адвоката и...

На этом месте я ненадолго оставлю тайну таберо-таберо-кляйн и сокращу диалог. Скажу только, что, пока я ела, Фаня вернулась в монологе к мысли о том, что "скоты проклятые. Где это видано, что за 12 месяцев дают марки, а за 10 - нет?!" Она добьется своего у адвокатов, если понадобится, и докажет, что марки надо давать и за один день в оккупации потому что...

...и дальше рассказывает про это время. Она редко рассказывает про "страшную часть своей жизни", потому что у нее с тех пор мозг настроен только на хорошее, ну мы и не трогаем, хотя расспросить порою хочется. Если и рассказывает что-то, то урывками, маленькими кусочками, а потом сразу переходит к "героической части" своей жизни (послевоенной, когда муж умер спустя несколько лет, а она одна с двумя детьми.. на трех работах... выплачивала кооператив... раечку учиться... антисемиты проклятые... жек-гороно-семен петрович помог, потому что я была в таком вот лифчике (показывает жестом два конуса:) ну и тд... Тоже интересно, конечно, но не то).

А тут рассказывает кучу историй. Про то, как узнав про войну в 15 лет, поехала домой, к родителям и сестрам-братьям, к которым опоздала и живыми уже никогда не увидела. Про то, как пешком топала 300 км в Краснодар и как ее через заставу провез добрый дядька в повозке, а на заставе как раз "ловили евреев, потому что они, как крысы, разбегаются кто куда из оккупированных деревень, где их жгут". Про то, как работала на мельнице и собирала тайком в обувь зерна, чтобы ночью сварить себе кутю, а надсмотрщик заметил и высыпал из ботинок зернышки в лужу, а ей сказал "Хитрая ты, Валька. Подъевреиваешь тут. Надо бы на тебя донести" (а Валька она была потому что стырила паспорт у подруги, которая угрожала сдать ее фрицам, если не отдаст кофту теплую - стырила паспорт и ботинки и сбежала ночью от нее). Юная Фаня поплакала и нажаловалась на следующий день старосте, что надсмотрщик к ней приставал. Так тот побил его со словами "Если тронешь хоть волос на голове этого ребенка..." А потом, когда немцы отступали оттуда, оказалось, что этот староста тоже был евреем и приглядывал за ней.

А еще в этом селе жили три тетки - мать и две сестры. Все немые. Однажды одна из них зазвала Фаню к ним и молча накормила мясом. Фаня до сих пор ее вспоминает. И говорит, я только потом поняла, что никакие они не немые, а просто русский плохо знали. Тогда в селах евреи на идиш говорили и русский знали как иностранный. А еще рассказала, что каждую ночь выпрямляла перед рассветом водой или слезами волосы, чтоб не видно, что вьются. И косынки не снимала, несмотря на вшей. И страх, говорит, все время страх. Так устала бояться, что иногда с голоду и холоду думала ночью, а может пойти и сдаться утром? Убьют и все. И не будет всего этого, а главное - не будет больше страха.

Но не шла. Ей 15 лет, очень жить хотела. И еще рассказывала, как подружки звали в соседнее село за вещами: "там сегодня евреев жгут, много одежды раздают", а она не пошла, сказала, что живот болит. А те вернулись ночью, плачут. Говорят "евреи - они такие же как мы, плачут все..." но шмотки взяли.

И вот Фаня рассказывает это все, рассказывает, одну за другой истории, будто нанизывает ниточку. А потом опять про послевоенный героизм начала. Как Раечку учиться устраивала, как на трех работах, как оставляла себе 4 рубля из 70, а остальное - Раечке в Харьков, как то, как се итд. Но я по-другому уже все слушала. Вот ей правда все было по плечу после войны. Не то что не страшно или не тяжело, а она реально всемогущий джедай была.

Потом я ушла кормить малого, а Фаня пришла ко мне дальше говорить поток сознания:
- И я говорю ей: Товале (ее местная подружка), только ты можешь себе настроение исправить. Я всех это говорю. Человек только сам себя может хорошее настроение сделать. Никто не придет к тебя с духовой оркестр (показывает духовой оркестр, уморительно). И я не понимаю вот это вот... ну как это, когда все время плохое настроение?
- Депрессия?
- Да! Я не понимаю этого. Если у мене плохое настроение, так я делаю его хорошим. Нельзя! Надо жить.

(а тут надо сделать ремарку, что у меня последнее время часто плохое настроение. Я ушки навострила)

- Бабушка, а как ты вот берешь и просто "делаешь плохое настроение хорошим"?

(Ну мне интересно, бабушка же техниками не владеет, ясен пень. И ну-ка, как она это делает?)

- Как? Ну, я думаю о хорошем.
- О чем?
- Я думаю, как хорошо, что я тогда выжила. Что не пошла и не сдалась. Думаю, как потом встретила своего Бореньку. И как родились мои дети, а у них - свои, а у вас - свои... И что хорошо, что все так теперь, что теперь есть вот он (тычет пальцем в Адама, младшего). Ух, амалхес мит э фэйнэ пецкале! Это потому, что я выжила. (Я начинаю плакать, но смотрю в потолок пока, в надежде, что слезы все же не выкатятся)
- Такая большая семья, все рядом, все любят. Ну а как... Нельзя! Светочка, нельзя плохое настроение. Если ты любишь, то тебе надо много давать, а как можно давать, если ты в плохом настроении? (жестом показывает в сторону комнаты, где еще двое моих сидят). Когда любишь, то бережешь... - (замечает таки, что я плачу) - Светочка, я понимаю, у тебе щас такой период, что ты дома заперта и не выйти никуда даже и ничем не заняться. Это тяжело. Но это пройдет скоро. Подрастет Адамчик... (я ее не слушаю дальше, потому что полностью занята тем, как бы сдержать рыдания, так меня эмоционально штырит. Где-то на фоне мой мозг возмущается - это еще что за гормональная херня? приди в себя! Но я могу думать только об одном - Она. Меня. Понимает. Вот же ж... Она пытается меня утешить!!! Она вот только что говорила о ТОМ ВСЕМ, а теперь говорит о моих Серьезных Проблемах - невозможности выйти в свет. И она ни разу не ерничает, она правда меня понимает и искренне пытается утешить. Ну йопта! Ну вот каким надо быть человеком?!)

Еще меня поразила вот эта вот невозможность сказать близким людям главное. Почему я не сказала ей, как я ею восхищаюсь? Не только тем, что она выжила, но и тем, что смогла после этого по жизни сохранить такую чуткость, ну будто у выпускницы института благородных девиц, всю жизнь провевшую на пуантах и перинах... Она продолжает думать, что я плакала от того, что мне трудно сидеть дома с детьми... А я плакала от острой благодарности, что она прошла через это все, выжила, встретила довоенную любовь, и хоть он вернулся калекой, вышла за него и родила двоих детей, воспитала их сама, а потом меня, а теперь готовит на всю семью и тетешкается с Адамом.

Все кажется, что будет некий идеальный момент для таких слов. И главное, такие глупости останавливают, типа "ну как я Фане это скажу? Она же плохо слышит, надо кричать. И как это будет выглядеть, если я вот щас проору "Бабушка, я тобой ТАК восхищаюсь!!!" Сбегутся домочадцы - че там за восхищение? дай и мы тоже повосхищаемся! че? кофточку новую у Товале насадила? Ну как-то... не то:)))

Ну и короче, Фаня меня утешала, я сделала вид, что утешилась, сказала ей что-то хорошее... Тут из большой комнаты доносятся крики и возня - старшие мужа встречают. Это он тоже к Фане столоваться пришел с работы. Я че-то там занялась с детьми, пока Миша ест и тут слышу знакомое "я к адваката пойду... звонила-звонила... вот я тебе покажу... записала..." И вижу, Фаня уже Мише несет свою заветную бумажку с таберо-таберо-кляйном.

- Мишенька, может ты его знаешь?
Я не удерживаюсь и выкрикиваю с дивана "Он точно знает!", а сама подло ржу, закрываюсь от Миши Адамчиком.

Миша берет бумажку, какое-то время смотрит на нее, и говорит:
- Я знаю, что это.

Потом берет Фанину газетную вырезку с этой заметкой, смотрит на ее и говорит:
- Это дабл'ю-дабл'ю-дабл'ю-клэйм-ком. Так она тебе сказала, Фаня?
- Да! Точно!!! Именно так она и сказала меня!
Фаня-то счастлива как дитя, а я... если бы я снимала кино, то в этот момент я бы изобразила на лице моей героини сияющие глаза, полные внезапного озарения и любви, устремленные на Мишу. Гений. Как это делают в фильмах типа Амели. А так, конечно, у меня был просто озадаченный вид, не кинематографический совсем.

PS: А про восхищение и благодарность я бабушке все-таки сказала, на следующий день, когда домашних не было:)

fanya
Это Фаня. Лиран рисовал ее портрет в прошлом году, очень похоже.

А это из дневника - в тот же период примерно было нарисовано - как Фаня с Адамом тетешкается. Не ахти рисунок, но как документальное свидетельство - вполне себе:
Powered by LiveJournal.com